Неординарные преступники и преступления. Книга 2 - Алексей Ракитин

Хэддон Грей был выпущен на свободу. Он испытал немалое облегчение, но при этом получил и болезненный урок, установив опытным путём, что человек, за чью чистую совесть он не только был готов клясться, но и идти за решётку, оказался совсем не таким, каким казался на протяжении многих лет. Обидное разочарование, что тут сказать!

Далее стало интереснее. Рут Снайдер посидела в окружной тюрьме, попробовала на завтрак, обед и ужин бобы без мяса и подливы, и ей это сильно не понравилось. Дамочка быстро обзавелась адвокатами — Эдгаром Хэйзелтоном (Edgar Hazelton) и Дэйном Уоллесом (Dana Wallace) — если и не лучшими в Нью-Йорке, то уж точно одними из самых высокооплачиваемых. Появление рядом с Рут «зубров юриспруденции» и их живительные консультации быстро привели к изменению обвиняемой как своих первоначальных показаний, так и поведения.

Рут Снайдер с обществе адвокатов Эдгара Хэйзелтона (слева) и Дэйна Уоллеса (справа).

Не прошло и 48 часов со времени помещения вдовы в окружную тюрьму, как Рут Снайдер сообщила окружному прокурору Ньюкомбу на допросе, что сильно страдала в годы замужества. По её словам, Альберт Снайдер отличался дурным нравом, был жесток и мелочно дотошен. Он якобы стремился во всём контролировать супругу, истязал домашней работой и разного рода придирками. Особый упор Рут сделала на том, что никогда не имела домашней прислуги и все обязанности по дому выполняла лично. То есть дом пропылесосить и ужин приготовить — эти архисложные обязанности она поручить никому не могла, всё делала сама, всё своими руками! Альберт полностью контролировал времяпрепровождение жены, не предоставляя ей возможности общаться с друзьями и подругами.

Особый упор в своих показания Рут сделала на том, что муж позволял себе физическое насилие и не то, чтобы сильно избивал, но… мог ударить. Помимо оскорблений физических, он получал удовольствие и от моральных пыток. Весь дом был увешан фотографиями прежней невесты Альберта — той самой Джесси Герхардт, записка которой позволила неожиданно быстро раскрыть преступление. По словам Рут, в доме царил настоящий культ умершей невесты, о которой Альберт всегда говорил в превосходной форме. Рут настаивала на том, что Альберт якобы любил повторять: «Была бы жива Джесси, я бы на тебе не женился!»

И все эти гнусные «закидоны» противного Альберта начались буквально сразу же после свадьбы! Уже через 2 месяца после бракосочетания муж позволял себе ударить Рут по лицу и сказать какую-либо оскорбительную гнусность с непременным упоминанием бывшей невесты. А после рождения дочери, по заверениям Рут, всё стало только хуже, поскольку Альберт дочь не признал и заявил, будто та зачата от любовника.

Что ж, линия защиты стала понятна. После консультаций с компетентными в уголовном праве адвокатами дамочка решила сыграть роль «несчастной жены, забитой мужем-тираном». В принципе, Рут могла неплохо заморочить присяжным головы, поскольку некоторые её утверждения выглядели весьма правдоподобно. В доме Снайдеров действительно открыто хранились фотографии Джесси Герхардт, в столе Альберта лежали письма и открытки, полученные от невесты, да и яхта убитого также носила её имя.

В общем, всё как будто бы сходилось, но… Автор должен признаться, что любит всевозможные «но» в такого рода историях, поскольку подобные оговорки обычно указывают на какой-то любопытный психологический «закидон». Рут не выдержала роль несчастной оскорблённой жены.

Отправляясь в тюрьму, она оделась очень скромно — пальтишко с воротничком из кролика, тёмное платьице, чёрная ленточка на шее, как имитация траура и скорби… Но, посидевши в тюрьме, пообщавшись с адвокатами и дав прокурору «уточнённые показания», дамочка моментально успокоилась и быстро преобразилась. Она попросила передать ей пальто из лисьего меха, золотые дамские часики, несколько пар модельной обуви, косметику. И вскоре журналисты увидели перед собой совсем другую Рут Снайдер — блестящую, самодовольную, явно наслаждающуюся вниманием и всеобщей известностью.

Между этими фотоснимками минуло менее 2-х недель. Слева: Рут Снайдер в полицейском участке сразу после задержания. Снимок сделан 20 марта 1927 г. Справа: Рут в комнате для свиданий в окружной тюрьме 2 апреля того же года. Это, пожалуй, самая известная фотография Рут Снайдер. Какая громадная разница между этими снимками, они словно бы изображают разных женщин. Слева — растерянная и перепуганная, а справа — уверенная в себе, даже с вызовом во взгляде. Скромное пальто с кроличьим воротником исчезло, перед нами светская дама в тюремном интерьере. Кстати, траурная ленточка с шеи тоже исчезла! Скорбь ушла и траур закончился?

И тут надо правильно оценить одну любопытную деталь, совсем неочевидную современному человеку. Меха в то время являлись предметом подлинной роскоши и стоили очень дорого, основным их поставщиком на мировой рынок являлся Советский Союз. В Америке тех лет в мехах щеголяли любовницы гангстеров и дорогие проститутки. Сегодня у нас шутят про дамочек, «насосавших» на «мерседес», а в Америке 1920-х гг. женщины такого сорта «насасывали» на дорогие меховые шубы, стоимость которых превышала стоимость бюджетного «форда». В детективных романах тех лет, если автор хотел дать женщине негативную характеристику, то подчеркивал, что на ней была надета соболиная шуба или манто. А если, напротив, автор желал подчеркнуть порядочность женщины, то между делом сообщал, что она грела руки в меховой муфточке. Мол, женщина бедненькая, скромная, но живёт «на свои». То есть в массовом сознании меховая шуба являлась олицетворением дорогой безвкусицы и продажности…

А теперь представьте, что обвиняемая в убийстве женщина появляется в такой шубе перед репортёрами. Угадайте с одного раза, как отнеслись к увиденному они сами и их читатели?

Рут Снайдер во время свидания с родным братом Эндрю Брауном 2 апреля 1927 г.

Далее последовала череда любопытных открытий. Изучив записную книжку Рут, окружной прокурор не без удивления обнаружил в ней имена, фамилии и телефоны 24 мужчин. Подозрительно много для неработающей женщины! Все мужчины были допрошены. Их показания, как, впрочем, и личности, никогда не предавались гласности, но Рут Снайдер было предложено не настаивать в суде на том, будто Генри Джадд Грей её единственный любовник. Очевидно, обвинение установило, что это совсем не так. При этом историю с любовниками — их количеством и хронологической последовательностью — было решено не педалировать и лишний раз не затрагивать. Причина такой деликатности крылась, по-видимому, в том, что любовники Рут являлись людьми семейными, и обнародование их связи могло привести к многочисленным разводам. Видимо, власти просто не захотели устраивать массовый скандал.

Но можно предположить и иную причину необычной сдержанности прокурора, более циничную. В списке мог оказаться некто уважаемый и влиятельный, и обнародование имени этого